Публикация была переведена автоматически. Исходный язык: Русский
Вселенная — штука капризная. Стоит какому-нибудь гению чуть-чуть не выспаться — и всё, история разворачивается в другую сторону, как корова, которую позвали не тем голосом.
И вот в нашем мире всё шло как по маслу.
Менделеев спал — и видел во сне таблицу. Микеланджело резал мрамор — и рождал Давида. Человечество радовалось: наука впереди, искусство процветает, жизнь хоть куда.
Но стоит взять другой мир, почти такой же, на полмиллиметра смещённый — и там всё свернуло в комедию.
В том мире Дмитрий Иванович должен был лечь спать — прямо должен был. У него и халат был готов, и подушка взбита, и мысли о таблице химических элементов почти созрели. Вот-вот бы увидел сон, который перевернул бы судьбу науки…
Но тут дверь распахнулась, и в кабинет ввалился поручик Ржевский — как всегда, без стука, без логики и без малейшего намёка на приличия.
— Дмитрий Иваныч! — рявкнул он. — Срочно! Я выиграл у казака корову, но она играет лучше меня. Научи меня блефу!
И Менделеев, человек мягкий, добрый и любопытный, пошёл посмотреть, как может корова играть в карты.
Крузой-бурой мастью корова боднула стол, села кручёным копытом и сразу выложила масть. Поручик покраснел. Менделеев посерел.
— Это что же… — прошептал он, — она понимает правила?..
Корова кивнула. И взяла банк.
С этого момента сон — тот самый, исторический, про таблицу элементов — улетел в небеса и уже не вернулся.
Всю ночь Менделеев, поручик и корова играли в преферанс. Поручик проигрывал всё подряд. К утру Менделеев проиграл даже свою подушку.
А корова лишь тихо жевала жвачку и уверенно делала ходы, от которых любой профессор химии впал бы в депрессию.
Когда рассвело, Менделеев устало сказал:
— Эх… теперь никакой сон мне уже не приснится…
И действительно — никакая таблица во сне не пришла. Что поделаешь: если ночь проведена в обществе поручика и коровы-карточника, судьба науки уходит пастись.
А в другой части того же мира чуть раньше жил мальчишка Микеланджело. Рос, мечтал о великом, смотрел на камни так, будто видел внутри статуи. Но однажды вверх по горной дороге прошла пастушка — та самая, из легенд: пышногрудая, с голосом, как колокол на рассвете, и с козами, которые слушались её лучше, чем ученики мастеров слушают лекции.
Мальчик Микеланджело посмотрел на неё — и всё. Мрамор перестал существовать. Статуи разбежались по углам. Будущий Давид тихо опустил голову и сказал: «Ну… удачи тебе, браток…»
Микеланджело ушёл за ней в горы. Он делал сыр — нежный, ароматный, тающий, как первый снег. Такой сыр, что люди приезжали из соседних городов, чтобы просто понюхать его.
— Мастер, — спрашивали его соседи, — а где же ваши статуи? — Статуи? — переспросил Микеланджело, размешивая молоко в огромной чане. — Да вы что. Вот это — настоящее искусство. А мрамор… мрамор пусть лежит. Он холодный. А я человек тёплый.
Так мир лишился Давида, но приобрёл сыр, от которого монахи плакали от счастья.
В одном — таблица Менделеева, Давид, ренессанс, прогресс. В другом — преферанс, ржевский кавардак и сыр с ароматом великой несделанной статуи.
И пока наш мир строил науку и искусство… тот мир строил сараи, играл в карты и ел потрясающий сыр.
И именно в этом смешном и слегка безумном параллельном мире однажды появляется Дима.
Оба Димы в ударе.
Мир IT («Наш»)
Дима открывает старую «Бухгалтерию 1.0». Настолько старую, что там:
- вместо базы данных — файл .txt,
- вместо авторизации — кнопка «Войти, если не крыса»,
- вместо логики — что-то, что разработчики называют «Авось-схема проектирования».
Комментарии в коде выглядят так:
// ne trogai etu funkciju, umreshДима думает: — Да я всё переделаю… С нуля! Два месяца! Зуб даю!
Он нажимает «Новый проект». Экран белый. Как лист судьбы.
И тут бах — на рабочем столе появляется иконка cow.exe. Красивая. Румяная. Как будто нарисована пастухом влюблённым.
— Кто это установил?..
Он открывает. Приложение выдаёт один звук: «Мууу…» И закрывается.
Дима медленно встаёт:
— Так. Либо я мало сплю… либо у меня начинается межмировая интеграция.
Мир Сыро-Парной («Тот»)
Дима-зодчий смотрит на старый, кривой коровник, построенный при царе Горохе.
Крыша провисла. Пол неровный, как биография поручика Ржевского. Посередине висит ведро на цепи без объяснений.
Дима говорит: — Снесу всё! Сделаю Автоматический Доильный Паровой Центр им. Менделеева!
Разворачивает пергамент. Хочет нажать «Сохранить». Тянется пальцем… И давит дырку в бумаге.
— Где ваши кнопки?! Где класс? Где интерфейс? Хоть что-то, на что можно нажать, кроме этой странной козы, которая жует мои чертежи!
Коза жует чертёж и смотрит так, будто ходит на ревью-код.
IT Дима:
Пишет идеальный код. С большими буквами, пробелами, аннотациями. По красоте.
Если бы этот код увидел тот Менделеев — он бы заплакал и сказал: — Ребята, давайте таблицу с нуля напишем. Так тоже можно было.
Сыро-Парной Дима:
Строит коровник. Пол ровный. Стены прямые. Кормушки блестят. Паровые поршни шипят так, что даже куры начинают откладывать яйца по расписанию.
Дима стоит довольный: — Век инноваций! Сейчас коровы сами построятся в очередь!
Коровы смотрят на него как на человека, который обещает, но не держит слово.
IT Марья Ивановна:
Заходит как гроза.
Имя вводит. Enter. Система падает. Компьютер делает «пиип», системный блок вздыхает, как пенсионер после пробежки.
— Что такое?! — Имя, — шепчет Дима. — Должно быть строкой… — У меня ОБЫЧНОЕ имя, — говорит Марья Ивановна. — «МАРЬЯ-ИВАНОВНА.» — …с точкой?! — А мне так нравится!
Дима пытается объяснить, что точка ломает систему. Марья Ивановна поднимает степлер: — Исправь, сынок. И не морщи лоб. Это тебе не блокчейн.
Сыро-Парная Марья Ивановна:
Заходит в новый коровник. Дымок. Медь. Сияние. Идеально.
— Ну? Где молоко?
Коровы… ложатся на пол. Ровный пол. Пол идеальный. Слишком идеальный.
Марья Ивановна крестится: — Они что… спать легли?! — Они скользят! — кричит Дима. — Пол слишком ровный!
Доярка поднимает подойник:
— Верни старый пол. Он был… как сказать… с характером.
IT Дима:
После полугода разработки система работает. Но в коде уже столько странных костылей, что его IDE иногда открывается и спрашивает:
«Ты уверен, что хочешь это видеть?»
А чтобы Марья Ивановна могла работать спокойно, он пишет:
if (username.includes("-") && username.endsWith(".")) {
enableSecretLegacyCompatibilityMode();
}
Он смотрит на это и думает: — Я снова построил сарай. Только цифровой.
Сыро-Парной Дима:
Паровой механизм шипит, как кот, которому наступили на хвост.
Чтобы коровы не падали — он снова кидает солому. Чтобы молоко шло — он сам стучит в ведро каждые 15 минут, изображая сквозняк. Чтобы блеск не пугал — он покрасил медь углём.
И снова всё стало… старым.
Но работает.
ФИНАЛ: МИРЫ ВСТРЕЧАЮТСЯ
Оба Димы встречаются в межмировом баре «У Разбитого Багрея».
IT Дима: — Думал, напишу красиво… Сыро-Парной Дима: — Думал, построю аккуратно… Оба: — Но пришла Марья Ивановна.
Они поднимают кружки.
Общий вывод:
Любая система — это компромисс между здравым смыслом и Марьей Ивановной. И если что-то работает — не трогай. Даже если оно выглядит как сарай времён царя Гороха или как код, написанный левой пяткой программиста в депрессии.
Дима вздыхает: — Пойду. Корова.exe опять «мууу» издаёт. — А у меня коза чертёж съела. — Меняемся мирами? — Нет.
И оба синхронно говорят:
— Там такое же. Только хуже.
В этот момент дверь бара приоткрылась. Никто не вошёл, но оба Димы отчётливо услышали: дзынь…
Звук ведра. Которое они оба удалили.
Они переглянулись.
— Ну всё понятно, — сказал IT-Дима. — Мир просто жесток. — И обожает костыли, — подытожил Зодчий.
Они допили и хором произнесли:
— Не зная броду — не суйся в воду. И не трогай рабочий легаси, если не хочешь стать пастухом его привычек.
И бар снова тихонько дзынькнул. Словно подмигнул.
Вселенная — штука капризная. Стоит какому-нибудь гению чуть-чуть не выспаться — и всё, история разворачивается в другую сторону, как корова, которую позвали не тем голосом.
И вот в нашем мире всё шло как по маслу.
Менделеев спал — и видел во сне таблицу. Микеланджело резал мрамор — и рождал Давида. Человечество радовалось: наука впереди, искусство процветает, жизнь хоть куда.
Но стоит взять другой мир, почти такой же, на полмиллиметра смещённый — и там всё свернуло в комедию.
В том мире Дмитрий Иванович должен был лечь спать — прямо должен был. У него и халат был готов, и подушка взбита, и мысли о таблице химических элементов почти созрели. Вот-вот бы увидел сон, который перевернул бы судьбу науки…
Но тут дверь распахнулась, и в кабинет ввалился поручик Ржевский — как всегда, без стука, без логики и без малейшего намёка на приличия.
— Дмитрий Иваныч! — рявкнул он. — Срочно! Я выиграл у казака корову, но она играет лучше меня. Научи меня блефу!
И Менделеев, человек мягкий, добрый и любопытный, пошёл посмотреть, как может корова играть в карты.
Крузой-бурой мастью корова боднула стол, села кручёным копытом и сразу выложила масть. Поручик покраснел. Менделеев посерел.
— Это что же… — прошептал он, — она понимает правила?..
Корова кивнула. И взяла банк.
С этого момента сон — тот самый, исторический, про таблицу элементов — улетел в небеса и уже не вернулся.
Всю ночь Менделеев, поручик и корова играли в преферанс. Поручик проигрывал всё подряд. К утру Менделеев проиграл даже свою подушку.
А корова лишь тихо жевала жвачку и уверенно делала ходы, от которых любой профессор химии впал бы в депрессию.
Когда рассвело, Менделеев устало сказал:
— Эх… теперь никакой сон мне уже не приснится…
И действительно — никакая таблица во сне не пришла. Что поделаешь: если ночь проведена в обществе поручика и коровы-карточника, судьба науки уходит пастись.
А в другой части того же мира чуть раньше жил мальчишка Микеланджело. Рос, мечтал о великом, смотрел на камни так, будто видел внутри статуи. Но однажды вверх по горной дороге прошла пастушка — та самая, из легенд: пышногрудая, с голосом, как колокол на рассвете, и с козами, которые слушались её лучше, чем ученики мастеров слушают лекции.
Мальчик Микеланджело посмотрел на неё — и всё. Мрамор перестал существовать. Статуи разбежались по углам. Будущий Давид тихо опустил голову и сказал: «Ну… удачи тебе, браток…»
Микеланджело ушёл за ней в горы. Он делал сыр — нежный, ароматный, тающий, как первый снег. Такой сыр, что люди приезжали из соседних городов, чтобы просто понюхать его.
— Мастер, — спрашивали его соседи, — а где же ваши статуи? — Статуи? — переспросил Микеланджело, размешивая молоко в огромной чане. — Да вы что. Вот это — настоящее искусство. А мрамор… мрамор пусть лежит. Он холодный. А я человек тёплый.
Так мир лишился Давида, но приобрёл сыр, от которого монахи плакали от счастья.
В одном — таблица Менделеева, Давид, ренессанс, прогресс. В другом — преферанс, ржевский кавардак и сыр с ароматом великой несделанной статуи.
И пока наш мир строил науку и искусство… тот мир строил сараи, играл в карты и ел потрясающий сыр.
И именно в этом смешном и слегка безумном параллельном мире однажды появляется Дима.
Оба Димы в ударе.
Мир IT («Наш»)
Дима открывает старую «Бухгалтерию 1.0». Настолько старую, что там:
- вместо базы данных — файл .txt,
- вместо авторизации — кнопка «Войти, если не крыса»,
- вместо логики — что-то, что разработчики называют «Авось-схема проектирования».
Комментарии в коде выглядят так:
// ne trogai etu funkciju, umreshДима думает: — Да я всё переделаю… С нуля! Два месяца! Зуб даю!
Он нажимает «Новый проект». Экран белый. Как лист судьбы.
И тут бах — на рабочем столе появляется иконка cow.exe. Красивая. Румяная. Как будто нарисована пастухом влюблённым.
— Кто это установил?..
Он открывает. Приложение выдаёт один звук: «Мууу…» И закрывается.
Дима медленно встаёт:
— Так. Либо я мало сплю… либо у меня начинается межмировая интеграция.
Мир Сыро-Парной («Тот»)
Дима-зодчий смотрит на старый, кривой коровник, построенный при царе Горохе.
Крыша провисла. Пол неровный, как биография поручика Ржевского. Посередине висит ведро на цепи без объяснений.
Дима говорит: — Снесу всё! Сделаю Автоматический Доильный Паровой Центр им. Менделеева!
Разворачивает пергамент. Хочет нажать «Сохранить». Тянется пальцем… И давит дырку в бумаге.
— Где ваши кнопки?! Где класс? Где интерфейс? Хоть что-то, на что можно нажать, кроме этой странной козы, которая жует мои чертежи!
Коза жует чертёж и смотрит так, будто ходит на ревью-код.
IT Дима:
Пишет идеальный код. С большими буквами, пробелами, аннотациями. По красоте.
Если бы этот код увидел тот Менделеев — он бы заплакал и сказал: — Ребята, давайте таблицу с нуля напишем. Так тоже можно было.
Сыро-Парной Дима:
Строит коровник. Пол ровный. Стены прямые. Кормушки блестят. Паровые поршни шипят так, что даже куры начинают откладывать яйца по расписанию.
Дима стоит довольный: — Век инноваций! Сейчас коровы сами построятся в очередь!
Коровы смотрят на него как на человека, который обещает, но не держит слово.
IT Марья Ивановна:
Заходит как гроза.
Имя вводит. Enter. Система падает. Компьютер делает «пиип», системный блок вздыхает, как пенсионер после пробежки.
— Что такое?! — Имя, — шепчет Дима. — Должно быть строкой… — У меня ОБЫЧНОЕ имя, — говорит Марья Ивановна. — «МАРЬЯ-ИВАНОВНА.» — …с точкой?! — А мне так нравится!
Дима пытается объяснить, что точка ломает систему. Марья Ивановна поднимает степлер: — Исправь, сынок. И не морщи лоб. Это тебе не блокчейн.
Сыро-Парная Марья Ивановна:
Заходит в новый коровник. Дымок. Медь. Сияние. Идеально.
— Ну? Где молоко?
Коровы… ложатся на пол. Ровный пол. Пол идеальный. Слишком идеальный.
Марья Ивановна крестится: — Они что… спать легли?! — Они скользят! — кричит Дима. — Пол слишком ровный!
Доярка поднимает подойник:
— Верни старый пол. Он был… как сказать… с характером.
IT Дима:
После полугода разработки система работает. Но в коде уже столько странных костылей, что его IDE иногда открывается и спрашивает:
«Ты уверен, что хочешь это видеть?»
А чтобы Марья Ивановна могла работать спокойно, он пишет:
if (username.includes("-") && username.endsWith(".")) {
enableSecretLegacyCompatibilityMode();
}
Он смотрит на это и думает: — Я снова построил сарай. Только цифровой.
Сыро-Парной Дима:
Паровой механизм шипит, как кот, которому наступили на хвост.
Чтобы коровы не падали — он снова кидает солому. Чтобы молоко шло — он сам стучит в ведро каждые 15 минут, изображая сквозняк. Чтобы блеск не пугал — он покрасил медь углём.
И снова всё стало… старым.
Но работает.
ФИНАЛ: МИРЫ ВСТРЕЧАЮТСЯ
Оба Димы встречаются в межмировом баре «У Разбитого Багрея».
IT Дима: — Думал, напишу красиво… Сыро-Парной Дима: — Думал, построю аккуратно… Оба: — Но пришла Марья Ивановна.
Они поднимают кружки.
Общий вывод:
Любая система — это компромисс между здравым смыслом и Марьей Ивановной. И если что-то работает — не трогай. Даже если оно выглядит как сарай времён царя Гороха или как код, написанный левой пяткой программиста в депрессии.
Дима вздыхает: — Пойду. Корова.exe опять «мууу» издаёт. — А у меня коза чертёж съела. — Меняемся мирами? — Нет.
И оба синхронно говорят:
— Там такое же. Только хуже.
В этот момент дверь бара приоткрылась. Никто не вошёл, но оба Димы отчётливо услышали: дзынь…
Звук ведра. Которое они оба удалили.
Они переглянулись.
— Ну всё понятно, — сказал IT-Дима. — Мир просто жесток. — И обожает костыли, — подытожил Зодчий.
Они допили и хором произнесли:
— Не зная броду — не суйся в воду. И не трогай рабочий легаси, если не хочешь стать пастухом его привычек.
И бар снова тихонько дзынькнул. Словно подмигнул.
Поделиться
